Глава первая.
В маленькой уютной комнате царил мягкий полумрак. Шторы на длинном, до пола, окне были плотно задернуты, а свет потушен.Только слабый светильник на стене сбоку от зеркала боролся с темнотой. Да и его хватало лишь на то,чтоб осветить стол, заставленный множеством баночек. На самом краю высилась стопка книг, немного неровная, угрожающая в любой момент завалить собой все эти косметические склянки. На стенах развешаны костюмы и парики, в левом углу невысокий шкаф, а в правом, самом темном - диван с изогнутыми резными ножками и маленький журнальный столик перед ним. Вот и весь скромный интерьер. Единственным звуком, наполняющим комнату,был шум весеннего дождя за окном. И если бы не красный огонек на кончике папиросы,мерцающий в темноте, можно было решить, что комната абсолютно пуста.
На диване, откинувшись на подлокотник, лежал молодой человек. Рука с зажатой папиросой покоилась на груди, вторая же была закинута за голову. Вся его поза олицетворяла умиротворенность.И только глаза из под длинной челки смотрели настороженно и даже сердито. Молодого человека звали Терренс Грандчестер,или просто Терри для друзей и близких,которых у него, в общем-то, было не много. Был он ведущим актером стредфордской труппы и звездой театральных подмостков нынешнего и прошлогоднего сезонов. Бытовало мнение,что он нелюдим и капризен,своенравен и упрям. По всей видимости, мнение это было небезосновательным, иначе чем можно было объяснить его валяние на диване в час,когда остальные актеры были заняты на репетиции предстоящего спектакля?
- Черт бы побрал этого Коваша! - голос Терренса походил на шипение рассерженой гадюки, - надо было проучить его хорошенько!
Он раздраженно стряхнул пепел прямо на пол и глубоко затянулся. Мысли актера витали вокруг неприятного эпизода, произошедшего на сегодняшней репетиции. Один из актеров труппы, Мариус Коваш, высокий кареглазый уроженец Румынии, обаятельный и улыбчивый, обративший на себя внимание доброй половины женского персонала театра, не упускал ни единой возможности поддеть угрюмого англичанина, по которому страдала вторая половина. Было ли это по причине ревности или соперничества (хотя какое может быть соперничество, если Грандчестер не уделял никакого внимания женщинам?), или же Коваш имел нехорошую привычку подниматься в глазах других, опуская рядом стоящего - история умалчивает. Но факт оставался фактом: Мариус цеплял Терри по каждому удобному и не очень поводу. Вот и в этот раз, лишь стоило Терри выйти на сцену и произнести несколько первых реплик, как до его слуха донесся довольно громкий шепот:
- Грандчестер сегодня прямо-таки в ударе! неужели вчера заснул раньше,чем успел напиться?
Терри медленно повернулся в сторону кулис и увидел стоящего там Мариуса в компании мисс Стоун, молоденькой актрисы, исполянющей роли четвертого плана. Она томно захихикала,прикрыв рот ладошкой, и бросила на Терри презрительный взгляд. Терренс помнил,как до появления Коваша в театре мисс Сандра Стоун всячески пыталась добиться его расположения,постоянно подлавливая в коридорах и делая недвусмысленные намеки. Что ж, женщины ветрены, и получив отказ от одного, зачастую торопятся примкнуть к вражескому лагерю. Терри не задело поведение девушки: от такой пустышки как она он и не думал ожидать большего. Но эти бесконечные намеки и издевки Мариуса!!..
Да, после его внезапного исчезновения и такого же внезапного возвращения о нем ходило множество противоречивых слухов. Одни склонялись к мнению, что Терренс сбежал от своей подруги Сюзанны Марлоу вслед за полюбившейся актрисулькой; другие нашептывали,что он исчез из-за ссоры с матерью, знаменитой актрисой Бродвея; третие предлагали совсем уж фантастическую теорию о том, что Терренс Грандчестер опорочил славное имя своего отца,вступив в одну из бандитских группировок, только-только набирающих свои обороты в Нью-Йорке. Но было у этих сплетен и одно общее звено. Все сходились в одном: Терренс во время своих странствий слишком часто прикладывался к бутылке и стал зависеть от алкоголя. В общем-то нельзя сказать, что не было в этом доли истины. Терри действительно стал пить,всё более и более привязываясь к хмельному состоянию, в котором так просто забыть о немилости злодейки Судьбы. И кто знает,кем стал бы сейчас этот юноша,не явись ему однажды призрачный ангел из прошлого... Но об этой части его скитаний уж точно никто и никогда не узнает.
Важным же было то, что по возвращении в театр, Грандчестер взял себя в руки и полностью отдался работе,стараясь найти в ней то забытье,которое когда-то дарил ему виски.
Но злые языки неумолимы и всегда найдутся "доброжелатели", искажающие действительность и перевирающие факты. Тот момент,что Терри хватило сил бросить пьянство как-то потерялся на фоне того,что он это пьянство начал. И вот уже не в первый раз Терри слышал насмешки Коваша на эту тему.
- И как только он мог стать ведущим актером?! Благо, что не шатается и руки не дрожат! - Мариус продолжал заливаться соловьем, не замечая пристального взгляда Терренса. А тот не терял времени даром: в несколько шагов он преодолел расстояние, разделяющее его с Ковашем и встал прямо у того за спиной. Мисс Сандра сделала круглые от испуга глаза и приоткрыла ротик,стремясь предупредить Мариуса, который как раз рассказывал о том, как "этот актеришка грязными махинациями добился места в театре". Примерно на слоге "-ся" в слове "добился" Мариус почувствовал,как на плечо легла чья-то рука.
- Не повторишь ли еще раз свою замечательную историю? Мне очень любопытно ее послушать!
С эдакой небрежной ленцой он повернулся к Терри и широко улыбнулся:
- А, Грандчестер! Я как раз рассказывал Сандре о начале твоей ослепительной карьеры!
Брови Терри взлетели вверх:
- В самом деле?! Наверняка, увлекательнейшая история! Особенно если учесть,что рассказывает её человек, появившийся в театре чуть менее четырех месяцев тому назад.
Мариус раздраженно дернул плечом,но на ответный выпад не решился. Мисс Стоун,видя заминку приятеля, поспешила разрядить обстановку и защебетала что-то о предстоящем спектакле. Терри даже не потрудился вникнуть в ее болтовню. Он просто стоял и смотрел Ковашу в глаза. И,надо сказать, Мариус ощутил всю прелесть знаменитого уничижительного взгляда актера, которым,как поговаривали, он награждал особо отличившихся болтунов. Румын даже стал как-то ниже ростом,сник и ссутулился. И в конце концов не выдержав,уперся взглядом в пол.
Терри презрительно хмыкнул и направился к авансцене.. Но стоило ему пройти каких-то пару-тройку метров,как сзади донеслось:
- Кичится своим происхождением! Да кто он есть-то?! Ублюдок!
Этого Терренс Грем Грандчестер уже никак не мог вынести. Прорычав что-то устрашающее, он резко повернулся и кинулся к своему обидчику. Но на половине пути его перехватили две пары крепких рук. Роберт Хэтуэй и Эрик Джонс - режиссер и его помощник - до этого внимательно наблюдали за разворачивающейся сценой. Но, почувствовав возросшее напряжение,сорвались со своих мест и попытались остановить Терри. Крепко вцепившись в актера,они старались удержать его,но Терри как переклинило: он отчаянно вырывался и орал не своим голосом,чтоб его пустили и дали начистить физиономию этому румынскому выскочке.
Румынский же выскочка с довольным видом стоял поодаль,скрестив руки на груди.
Спустя несколько секунд запал Терри начал угасать, он еще пару раз обреченно попытался вырваться из цепких объятий и,наконец, замер на месте.
Роберт не спеша отпустил актера,подав знак помощнику поступить так же. Он знал, что Терри, несмотря на свою вспыльчивость,всегда быстро отходил. Конечно, сегодняшняя сцена была вновинку.Раньше Терри не позволял себе столь бурно демонстрировать свои эмоции...Но режиссер привык доверять этому человеку, полагаясь на его сознательность. Разукрасить лицо Коваша за неделю до премьеры - не самая лучшая идея. Роль Мариуса не была крупной, но и подменить его было некем.
Терренс уже совсем успокоился,только молча сверлил взглядом Мариуса. А тот, чуя свою защищенность, широко ухмылялся,явно дразня Терри. Благо что язык не показал!
- Терренс, - Роберт решил отвлечь актера от этой игры в гляделки, - ты же понимаешь,что...
- Оставь это, Хэтуэй, я не нуждаюсь в няньке.
Терри продолжал смотреть на румына. Потом,нехотя перевел взгляд на Роберта, коротко бросил "Я буду в гримерке" и поспешил за кулисы.
И вот теперь, лежа на диване, он предавался тихой ярости. Мариус Коваш видился ему воплощением всех неудач и промахов, самым крупным из которых была сегодняшняя вспышка гнева. Надо же так опростоволоситься! Всегда сдержанный и холодный,сегодня он впервые дал волю своим эмоциям...Нет, пожалуй это был не единственный раз... Взгляд Терри смягчился и легкая улыбка промелькнула на его лице. Воспоминания живыми картинками вставали перед ним. Лето, солнце, спокойное озеро и самый прекрасный человек на всем земном шаре в его обьятиях. Ангел,спустившийся к нему,чтобы станцевать вальс... Что у него осталось кроме этого светлого воспоминания?...
Стук в дверь прервал череду его мыслей. Терри кашлянул, прочищая горло, поспешно сел и крикнул, чтоб входили.
Роберт Хэтуэй не выносил скандалы,особенно когда дело касалось его труппы. Конечно, разнообразные пикантные эпизоды из жизни театра,просочившись в прессу, пораждали шквал внимания со стороны публики. Но все таки Хэтуэй предпочитал завоевывать популярность удачными постановками,а не обсасыванием подробностей личного характера.
Поэтому,он почувствовал себя очень неуютно, принимая в труппу Мариуса Коваша.
Его отец, Петру Коваш,владелец одной из крупнейших судовых компаний, безгранично любил своего единственного сына. И когда Мариус изъявил желание перебраться в Америку, мистер Коваш последовал вслед за ним, предварительно совершив крупную сделку по продаже некоторых европейских активов и переносу головного офиса в Нью-Йорк. Здесь он развернул бурную деятельность и через полтора года стал одним из самых богатых людей Нового Света.
А любимый сын тем временем проводил дни в бессмысленных кутежах и попойках с компанией таких же как он богатеньких наследников. Казалось, что не будет конца этому празднику жизни. Поэтому, когда Мариус в один прекрасный день заявился к отцу и рассказал о желании попробовать себя на театральном поприще, Петру горячо поддержал эту идею. Конечно, он все ещё надеялся, что сын приобщится к семейному бизнесу. Но раз его душа лежала к искусству, то чинить препятствия и навязывать свою волю было бессмысленно. В конце концов, Драгу Коваш, племянник Петру, мог стать куда как более достойным продолжателем его дела. А Мариусу нужно было помочь деньгами и покровительством,что незамедлительно и исполнил Петру,выделив крупную сумму на благоустройство одного из театров, где собирался обосноваться его сын.
Роберт Хэтуэй прекрасно понимал, что эта сумма была авансом за попечительство о карьере Мариуса. Дирекция театра строго приказала следить и всячески заботиться о молодом актере. Хотя сложно было назвать актером того, кто даже роль призрака отца Гамлета столь бездарно похабил вальяжной ленцой сановитого отпрыска.
Роберту приходилось мириться с таким положением дел. Он старался по возможности сократить время пребывания Коваша на сцене во время спектакля. И пока ему неплохо удавалось поддерживать баланс между требованиями дирекции и преданностью искусству.
Но сегодняшняя вспышка Терренса могла привести к громкому скандалу. Мариус Коваш трепетно относился к собственной физиономии и вряд ли простил бы обидчику синяк под глазом. Уже не раз на страницах бульварных изданий мелькали интервью,взятые у "молодого наследника многомиллионного состояния",в которых он обличал "бесправные действия завистливых негодяев".
Сразу после того, как Терри покинул репетицию, Роберт начал готовить проникновенную речь,призванную убедить Терренса в необходимости снисходительного отношения к насмешкам Коваша. Но сейчас, войдя в гримерную и увидев курящего в темноте Терри, режиссер забыл все заготовленные слова. Грандчестер очень давно не прикасался к папиросам, значит степень его нервного напряжения была близка к критической отметке, за которой вполне могло последовать очередное исчезновение из театра. А ведь потеря благосклонности богатого "папочки" не шла ни в какое сравнение с потерей такого замечательного актера,как Терри. По крайней мере,по личному мнению самого Роберта.
- Что ты там замер, Роберт? Проходи! Тебе налить выпить? - Терри кивнул в сторону журнального столика,на котором стояла непочатая бутылка виски.
"Слава Богу, что непочатая" - с облегчением подумал режиссер,затем прошел в комнату и сел на диван рядом с Терри.
- Я должен поговорить с тобой, Терри.
Грандчестер цокнул языком и с усмешкой ответил:
- Дай-ка угадаю: мне необходимо держать себя в руках дабы не навлечь на нас кару небесную в лице репортеров?
Роберт поджал губы и тяжело вздохнул. Да,ведь именно за этим разговором он и шел сюда. Но сейчас эта суета вокруг Коваша казалась ему такой незначительной и пустой!
- Терри, Я вижу,что с тобой происходит что-то нехорошее, - Роберт умолк на мгновение ,подбирая слова, - в последне время ты стал более вспыльчивым и нервным.
Терри удивленно посмотрел на Роберта:
- А разве раньше я был другим? По театру только и ходят слухи о безумном Грандчестере,сукином сыне, бросившем несчастную Сюзанну! - голос Терри под конец фразы выдал сильное волнение. Он даже вскочил с дивана и принялся мерить шагами комнату.
- Так ты из-за этих слухов переживаешь? А я-то по-наивности решил,что это Коваш тебя так, - Роберт покрутил рукой в воздухе, - взбаламутил..
- Да нет, этот ублюдок тоже напрашивается, но он стал всего лишь последней каплей...
Терри отмерил еще один круг почета и остановился напротив зеркала.
- Я не мог с ней остаться, понимаешь? Не мог!! Обманывать себя и ее было выше моих сил. Сюзанна сама мучилась от наших отношений: я не раз слышал,как она плачет, когда думала,что никто не видит. Я считал,что правильно поступил, перестав разыгрывать этот фарс... Но когда поползли слухи о нашем разрыве, я стал чудовищем для всех, предателем и негодяем, бросившим больную девушку. - Терри повернулся к зеркалу, - И кто теперь глядит оттуда на меня? Кем мне себя считать?? Распоследней свиньей?!
Роберт махнул рукой:
- Ну уж будто! Терренс, я бы назвал тебя жертвой обстоятельств. И будь уверен,что я полностью поддерживаю твое решение. А насчет слухов и разговоров - попробуй воспринимать все не так близко к сердцу, со временем эта история забудется и они найдут новую жертву...
Терренс невесело ухмыльнулся. Да уж, не позавидуешь никому на его месте! Поначалу казалось,что игнорировать эти разговоры легко. Но они как назойливые мухи продолжали цеплять его везде,где застигнут. Маска безразличия давалась все труднее и труднее. Он не мог выносить тихий шепот за своей спиной, его трясло при виде лицемерных улыбок. Он попросту недоумевал: какое дело всем до его личных отношений?? Какое эти люди имеют право судить его?! Можно подумать, что каждый из них побывал в подобной ситуации! Конечно, немалую роль в общественном мнении сыграла сцена,устроенная миссис Марлоу. Она заявилась сюда, прилюдно наорала на него и залепила звонкую пощечину. "Подлец" , пожалуй,самое ласковое прозвище, которым она тогда наградила Терри. А он стоял и не сопротивлялся, не пытался оправдаться. Просто стоял и слушал вопли разгневанной матери Сюзанны. Да и не считал он нужным оправдываться! Пусть сейчас Сюзанне больно, но со временем она должна осознать всю правильность его поступка. Между адом для двоих и честностью он выбрал второе.
Но люди видели в нем только эгоистичную скотину. Или, даже скорее, им просто нравилось,что появился кто-то, кого можно осудить.. Стая ворон! Как же он их ненавидел! Порой хотелось орать и бить все, что попадется под руку.Хотелось отомстить каждому лицемеру, каждому словоблуду! А иногда хотелось уйти из театра и не возвращаться. Или хотя бы просто отдохнуть...
Хэтуэй, вероятно, был волшебником, раз услышал его мысли:
- Вот что, Терренс Грандчестер. Премьера состоится через неделю. Полагаю,что ты свою роль знаешь, как никто другой. Думаю, мы сможем обойтись без тебя на паре репетиций.. Давай-ка! Отдохни до среды! Займись чем-нибудь приятным, расслабься, выпусти пар!! Я хочу видеть на сцене идеального лорда Горинга , а не яростного неврастеника.
Терри опешил от предложения Роберта. Как правило, Хэтуэй рвал и метал,если кто-либо пропускал финальные прогоны. И вдруг такая щедрость!.. Хотя грех не воспользоваться таким предложением. Ведь он действительно желал отдыха! Кто знает, может и впрямь удастся найти потерянное равновесие в душе?
- Спасибо, Хэтуэй. Я и впрямь так поступлю, - Терри искренне улыбнулся, - спасибо за понимание.
Роберт вернул улыбку и похлопал Терри по плечу:
- Давай-давай, Терренс, отдохни. И возвращайся к нам прежним, уверенным в себе засранцем!
Режиссер и его лучший актер одновременно рассмеялись.